Едва успела спасть густая утренняя роса, а над бескрайними угодьями УП «Рыдомльский» уже поплыл низкий, плотный и бархатистый гул. Шесть стальных гигантов выстроились на кромке загонки перед бескрайним золотым морем ржи, словно корабли перед выходом в открытый океан. Воздух вокруг замер, насквозь пропитанный зноем, пряным ароматом сухой соломы, пыли и нагретого на солнце металла. День с самого утра обещает быть жарким во всех смыслах этого слова, и журналисту сегодня не время оставаться лишь сторонним наблюдателем с блокнотом и объективом наперевес. Чтобы до конца прочувствовать бешеный ритм уборочной страды, узнать честную цену каждому зернышку и понять, каково это — ковать продовольственную безопасность своими руками, я отправляюсь прямо на передовую хлебного фронта.
Поднимаюсь по высокой металлической лестнице прямо в кабину отечественного флагмана GOMSELMASH GH810PRO. Моя цель на ближайшие пару часов — стать полноценным помощником и верным подмастерьем у настоящей легенды местного хозяйства, опытнейшего механизатора Николая Рыбакова.
Кабина после раскаленного утреннего солнца — настоящий спасительный оазис: здесь приятно прохладно, свежо, а над ухом тихим женским голосом что-то напевает бортовой компьютер. За штурвалом — настоящий аграрий до мозга костей. Улыбчивый, с открытым, мудрым взглядом и крестьянскими, привыкшими к самому тяжелому физическому труду руками.
— Ну что, журналист, готова к настоящему бою? — подмигивает Николай, ловко и удивительно плавно переводя рычаги управления. — Вообще-то, если по штатному расписанию, моя основная должность — водитель. Вон, хозяйство прошлой осенью новенький Geely выделило, езжу по снабжению, запчасти вожу, документы оформляю. Но жатва — это же не просто работа, это болезнь! В хорошем смысле слова. За штурвалом уборочной техники я сижу уже 26-й сезон подряд. В деревне родился, в деревне всю жизнь и живу, от земли меня не оторвать.
Огромная девятиметровая жатка плавно захватывает первые налитые колосья, и тяжелая машина мягко вплывает в золотое море. Зрелище завораживает до глубины души: стебли ровными рядами наматываются на мотовило и мгновенно исчезают в гудящем нутре комбайна, а позади нас остается идеальная, аккуратно подстриженная полоса стерни.
— Рожь у нас тут, в Соколино, в этом году просто шикарная — идет по 43 — 45 центнеров с гектара! — перекрикивая рабочий гул агрегатов, с гордостью рассказывает Николай. — А знаешь, деточка, что самое главное в нашей работе? Музыкальный слух!
— Слух?! — искренне удивляюсь я, переспрашивая через шум.
— А как же иначе! Ну, нужно на слух чувствовать, как «поет» твоя машина. Если все идет строго по технологии и штатно, комбайн ровно, басовито гудит, как сытый кот. Но стоит тону хоть немного измениться или появиться малейшему постороннему стуку — все, замирай, глуши двигатель и ищи причину. Плюс глазомер нужен поистине железный: чуть зазеваешься, засмотришься — и жатка тут же зацепит валун. А наша витебская земля на камни ой как богата! Впрочем, сейчас-то техника пошла умная, одно удовольствие. Видишь датчики? Компьютер со мной регулярно разговаривает. Предупредит, если обороты барабана падать начнут или когда бункер доверху заполнится. Работать — радость!
Слушая эмоциональный рассказ Николая, я не перестаю искренне удивляться его неиссякаемой энергии. Ведь после тяжелейшей 12-часовой смены в пылящем поле его ждет еще и огромное личное подсобное хозяйство: собственный виноградник, плантация голубики, картофельные загоны, поросята, домашняя птица и даже плодоносящие грецкие орехи с фундуком! Чтобы все успевать, механизатору приходится вставать на рассвете, а ложиться спать далеко за полночь. Но на его лице нет ни единого намека на усталость — только искренний рабочий азарт и блеск в глазах.
Когда трехтонный бункер наполняется доверху золотым, рассыпающимся зерном, к краю поля плавно подкатывает служебная машина. Из нее выходит директор предприятия Вадим Иванов. Пока комбайн выгружает урожай в подоспевший МАЗ (какое же это завораживающее, почти магическое зрелище — плотный золотой водопад!), мы успеваем перекинуться парой слов с руководителем сельхозпредприятия.
— Наша рожь сорта Офелия дает стабильные 40 — 43 центнера с круга, а гибриды, думаю, на круг выдадут все 60. По рапсу рассчитываем взять до 1600 тонн — это вдвое больше уровня прошлого года, — с видимой гордостью делится хозяйственник. — Секрет таких результатов прост: строгое соблюдение всех технологических карт и железная дисциплина. А еще — разумная ставка на молодежь и техническое переоснащение. Вы посмотрите на наш коллектив: большинству главных специалистов едва исполнилось по 30 лет! А один такой современный высокопроизводительный комбайн легко заменяет три старых «Дона» и намолачивает за день сотню тонн. Без постоянной модернизации на селе сегодня выжить просто невозможно.
Пожелав руководителю и комбайнеру новых рекордов, пересаживаюсь в директорскую легковушку, чтобы продолжить маршрут.
— Сам я родом из Орши, — улыбается Вадим Валерьевич, немного щурясь от яркого полуденного солнца. — В 2004 году пришел сюда по распределению обычным агрономом-семеноводом. И все, пропал! Влюбился в эти места. Здесь же встретил и свою судьбу: будущая жена тоже приехала в хозяйство по распределению, сейчас работает у нас главным экономистом. Прошел весь путь до главного агронома, а в 2019-м мне доверили возглавить предприятие. Скажу честно: когда предлагали эту должность, было страшновато, груз ответственности огромный. Но за 7 лет работы результаты говорят сами за себя.
Сейчас уборочная страда в «Рыдомльском» кипит сразу на нескольких фронтах. В Соколино на площади 150 гектаров завершают уборку зерновых, а на полях в Яцковщине убирают озимый рапс. Задачи перед аграриями стоят серьезнейшие — выполнить государственный заказ: сдать на заготовительные пункты 1100 тонн зерна и 250 тонн рапса.
Переезжаем на соседнее 30-гектарное поле, где идет уборка рапса. Здесь производственным процессом заправляет главный агроном Олег Шестаков — человек, который, кажется, знает о растениеводстве абсолютно все до мельчайших деталей.
— Уборка рапса — это не просто обмолот, это самая настоящая ювелирная работа, — поясняет Олег, бережно растирая в широких ладонях мелкие черные маслянистые семена. — Видите, контур поля неоднородный? В низинах стебель все еще сыроват, влажность там может прыгать до 30%. А вот на возвышенностях и сухих местах — идеальные 19 — 20%. Поэтому мы работаем выборочно! Сырые островки аккуратно обходим и оставляем на пару дней — пусть летнее солнышко их естественным образом подсушит.
Агроном тут же демонстрирует еще одну важную технологическую хитрость: рапс срезают очень высоко, буквально под самое верхнее ветвление, чтобы влажная нижняя часть стебля не забивала молотильный барабан. А прямо след в след за комбайном идет тяжелый дискатор, который мгновенно лущит стерню. Это делается для того, чтобы осыпавшаяся падалица быстро проросла, а через две недели ее просто запашут в почву в качестве органики.
На край загонки въезжает заветная спецмашина с горячими обедами. А накануне повар полевой кухни Валентина Полубинская бережно разложила свежие блюда по термосам. Она прекрасно понимает: сытный и вкусный обед на уборочной — это такие же жизненно необходимые «минеральные удобрения» для сил, выносливости и здоровья людей. Зная, сколько пота проливают механизаторы с самого рассвета, Валентина старается готовить исключительно по-домашнему, ведь от этой простой человеческой заботы напрямую зависит их настроение и дневная выработка.
— Для меня кастрюли, половники и походные термосы — это тоже своего рода штурвал, за которым я «кую» наш общий урожай наравне с механизаторами, — не скрывает эмоций Валентина. — Каждый день, отправляя машины с обедами на поля, я стараюсь вкладывать в эти простые блюда максимум души и тепла. Потому что сама прекрасно знаю, каков на вкус этот тяжелый хлебный каравай и как важна аграриям хотя бы короткая минутка душевного отдыха среди пыли, шума и палящего зноя.
Действительно, сегодня в меню тружеников — настоящий царский обед: наваристые домашние щи с сочным мясом, рассыпчатая гречневая каша и пышущие жаром котлеты из свинины и говядины. Запиваем все это крепким горячим чаем с пышной свежей выпечкой. До чего же безумно вкусной кажется эта простая еда после нескольких часов интенсивной работы на открытом воздухе!
Финишем моего «рабочего дня» становится зерносушильный комплекс. Здесь кипит своя, особенная, технологичная жизнь, которая не замирает ни на одну секунду. Две мощные зерносушилки беспрерывно и шумно перерабатывают до 300 тонн поступающего зерна в сутки.
— Работаем без перерывов и выходных, в режиме 24 на 7, — рассказывают операторы комплексов. — Ночью отгрузка готовой продукции идет даже еще активнее, чем днем. За одну ночную смену мы успеваем оформить и полностью выгрузить до пяти большегрузных фур.
...Вернувшись поздно вечером домой, я еще долго не могла стряхнуть со своей одежды золотистую зерновую пыль и этот ни с чем не сравнимый аромат свежеобмолоченной ржи. Но смывать его, честно говоря, совсем не хотелось. Проведя всего один день на хлебной ниве бок о бок с этими удивительными людьми, окончательно осознаешь простую, но невероятно глубокую истину: за каждым румяным караваем на нашем столе стоит колоссальный, самоотверженный труд, искренняя влюбленность в свое дело и невероятно щедрая человеческая душа. И пока на наших полях работают такие преданные земле мастера, как Николай Рыбаков и его коллеги, за наш белорусский хлеб можно быть абсолютно спокойными.
Музыка поля и преданность земле
Поднимаюсь по высокой металлической лестнице прямо в кабину отечественного флагмана GOMSELMASH GH810PRO. Моя цель на ближайшие пару часов — стать полноценным помощником и верным подмастерьем у настоящей легенды местного хозяйства, опытнейшего механизатора Николая Рыбакова.
Кабина после раскаленного утреннего солнца — настоящий спасительный оазис: здесь приятно прохладно, свежо, а над ухом тихим женским голосом что-то напевает бортовой компьютер. За штурвалом — настоящий аграрий до мозга костей. Улыбчивый, с открытым, мудрым взглядом и крестьянскими, привыкшими к самому тяжелому физическому труду руками.
— Ну что, журналист, готова к настоящему бою? — подмигивает Николай, ловко и удивительно плавно переводя рычаги управления. — Вообще-то, если по штатному расписанию, моя основная должность — водитель. Вон, хозяйство прошлой осенью новенький Geely выделило, езжу по снабжению, запчасти вожу, документы оформляю. Но жатва — это же не просто работа, это болезнь! В хорошем смысле слова. За штурвалом уборочной техники я сижу уже 26-й сезон подряд. В деревне родился, в деревне всю жизнь и живу, от земли меня не оторвать.
Огромная девятиметровая жатка плавно захватывает первые налитые колосья, и тяжелая машина мягко вплывает в золотое море. Зрелище завораживает до глубины души: стебли ровными рядами наматываются на мотовило и мгновенно исчезают в гудящем нутре комбайна, а позади нас остается идеальная, аккуратно подстриженная полоса стерни.
— Рожь у нас тут, в Соколино, в этом году просто шикарная — идет по 43 — 45 центнеров с гектара! — перекрикивая рабочий гул агрегатов, с гордостью рассказывает Николай. — А знаешь, деточка, что самое главное в нашей работе? Музыкальный слух!
— Слух?! — искренне удивляюсь я, переспрашивая через шум.
— А как же иначе! Ну, нужно на слух чувствовать, как «поет» твоя машина. Если все идет строго по технологии и штатно, комбайн ровно, басовито гудит, как сытый кот. Но стоит тону хоть немного измениться или появиться малейшему постороннему стуку — все, замирай, глуши двигатель и ищи причину. Плюс глазомер нужен поистине железный: чуть зазеваешься, засмотришься — и жатка тут же зацепит валун. А наша витебская земля на камни ой как богата! Впрочем, сейчас-то техника пошла умная, одно удовольствие. Видишь датчики? Компьютер со мной регулярно разговаривает. Предупредит, если обороты барабана падать начнут или когда бункер доверху заполнится. Работать — радость!
Слушая эмоциональный рассказ Николая, я не перестаю искренне удивляться его неиссякаемой энергии. Ведь после тяжелейшей 12-часовой смены в пылящем поле его ждет еще и огромное личное подсобное хозяйство: собственный виноградник, плантация голубики, картофельные загоны, поросята, домашняя птица и даже плодоносящие грецкие орехи с фундуком! Чтобы все успевать, механизатору приходится вставать на рассвете, а ложиться спать далеко за полночь. Но на его лице нет ни единого намека на усталость — только искренний рабочий азарт и блеск в глазах.
Ставка на дисциплину и молодежь
Когда трехтонный бункер наполняется доверху золотым, рассыпающимся зерном, к краю поля плавно подкатывает служебная машина. Из нее выходит директор предприятия Вадим Иванов. Пока комбайн выгружает урожай в подоспевший МАЗ (какое же это завораживающее, почти магическое зрелище — плотный золотой водопад!), мы успеваем перекинуться парой слов с руководителем сельхозпредприятия.
— Наша рожь сорта Офелия дает стабильные 40 — 43 центнера с круга, а гибриды, думаю, на круг выдадут все 60. По рапсу рассчитываем взять до 1600 тонн — это вдвое больше уровня прошлого года, — с видимой гордостью делится хозяйственник. — Секрет таких результатов прост: строгое соблюдение всех технологических карт и железная дисциплина. А еще — разумная ставка на молодежь и техническое переоснащение. Вы посмотрите на наш коллектив: большинству главных специалистов едва исполнилось по 30 лет! А один такой современный высокопроизводительный комбайн легко заменяет три старых «Дона» и намолачивает за день сотню тонн. Без постоянной модернизации на селе сегодня выжить просто невозможно.
Пожелав руководителю и комбайнеру новых рекордов, пересаживаюсь в директорскую легковушку, чтобы продолжить маршрут.
— Сам я родом из Орши, — улыбается Вадим Валерьевич, немного щурясь от яркого полуденного солнца. — В 2004 году пришел сюда по распределению обычным агрономом-семеноводом. И все, пропал! Влюбился в эти места. Здесь же встретил и свою судьбу: будущая жена тоже приехала в хозяйство по распределению, сейчас работает у нас главным экономистом. Прошел весь путь до главного агронома, а в 2019-м мне доверили возглавить предприятие. Скажу честно: когда предлагали эту должность, было страшновато, груз ответственности огромный. Но за 7 лет работы результаты говорят сами за себя.
Сейчас уборочная страда в «Рыдомльском» кипит сразу на нескольких фронтах. В Соколино на площади 150 гектаров завершают уборку зерновых, а на полях в Яцковщине убирают озимый рапс. Задачи перед аграриями стоят серьезнейшие — выполнить государственный заказ: сдать на заготовительные пункты 1100 тонн зерна и 250 тонн рапса.
Ювелирная охота за рапсом
Переезжаем на соседнее 30-гектарное поле, где идет уборка рапса. Здесь производственным процессом заправляет главный агроном Олег Шестаков — человек, который, кажется, знает о растениеводстве абсолютно все до мельчайших деталей.
— Уборка рапса — это не просто обмолот, это самая настоящая ювелирная работа, — поясняет Олег, бережно растирая в широких ладонях мелкие черные маслянистые семена. — Видите, контур поля неоднородный? В низинах стебель все еще сыроват, влажность там может прыгать до 30%. А вот на возвышенностях и сухих местах — идеальные 19 — 20%. Поэтому мы работаем выборочно! Сырые островки аккуратно обходим и оставляем на пару дней — пусть летнее солнышко их естественным образом подсушит.
Агроном тут же демонстрирует еще одну важную технологическую хитрость: рапс срезают очень высоко, буквально под самое верхнее ветвление, чтобы влажная нижняя часть стебля не забивала молотильный барабан. А прямо след в след за комбайном идет тяжелый дискатор, который мгновенно лущит стерню. Это делается для того, чтобы осыпавшаяся падалица быстро проросла, а через две недели ее просто запашут в почву в качестве органики.
«Топливо» для героев страды и глубокая истина
На край загонки въезжает заветная спецмашина с горячими обедами. А накануне повар полевой кухни Валентина Полубинская бережно разложила свежие блюда по термосам. Она прекрасно понимает: сытный и вкусный обед на уборочной — это такие же жизненно необходимые «минеральные удобрения» для сил, выносливости и здоровья людей. Зная, сколько пота проливают механизаторы с самого рассвета, Валентина старается готовить исключительно по-домашнему, ведь от этой простой человеческой заботы напрямую зависит их настроение и дневная выработка.
— Для меня кастрюли, половники и походные термосы — это тоже своего рода штурвал, за которым я «кую» наш общий урожай наравне с механизаторами, — не скрывает эмоций Валентина. — Каждый день, отправляя машины с обедами на поля, я стараюсь вкладывать в эти простые блюда максимум души и тепла. Потому что сама прекрасно знаю, каков на вкус этот тяжелый хлебный каравай и как важна аграриям хотя бы короткая минутка душевного отдыха среди пыли, шума и палящего зноя.
Действительно, сегодня в меню тружеников — настоящий царский обед: наваристые домашние щи с сочным мясом, рассыпчатая гречневая каша и пышущие жаром котлеты из свинины и говядины. Запиваем все это крепким горячим чаем с пышной свежей выпечкой. До чего же безумно вкусной кажется эта простая еда после нескольких часов интенсивной работы на открытом воздухе!
Финишем моего «рабочего дня» становится зерносушильный комплекс. Здесь кипит своя, особенная, технологичная жизнь, которая не замирает ни на одну секунду. Две мощные зерносушилки беспрерывно и шумно перерабатывают до 300 тонн поступающего зерна в сутки.
— Работаем без перерывов и выходных, в режиме 24 на 7, — рассказывают операторы комплексов. — Ночью отгрузка готовой продукции идет даже еще активнее, чем днем. За одну ночную смену мы успеваем оформить и полностью выгрузить до пяти большегрузных фур.
...Вернувшись поздно вечером домой, я еще долго не могла стряхнуть со своей одежды золотистую зерновую пыль и этот ни с чем не сравнимый аромат свежеобмолоченной ржи. Но смывать его, честно говоря, совсем не хотелось. Проведя всего один день на хлебной ниве бок о бок с этими удивительными людьми, окончательно осознаешь простую, но невероятно глубокую истину: за каждым румяным караваем на нашем столе стоит колоссальный, самоотверженный труд, искренняя влюбленность в свое дело и невероятно щедрая человеческая душа. И пока на наших полях работают такие преданные земле мастера, как Николай Рыбаков и его коллеги, за наш белорусский хлеб можно быть абсолютно спокойными.
Ольга ЛЕБЕДЕВА.